Татарский обряд «Укладывания в колыбель»

Семейная обрядность татарского народа, как одна из ярких и в то же время консервативных частей духовной культуры народа, попала в сферу внимания путешественников, миссионеров, академических исследователей еще в XVIII веке. В путевых заметках, трактатах, произведениях историко-этнографического плана содержится огромный пласт информации об обычаях, обрядах, верованиях татарского народа.

XIX век знаменует собой новый период в исследовании обрядового фольклора. Большой вклад в изучение быта и культуры казанских татар внес ученый К. Фукс. В книге «Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях», изданной в Казани в 1844 году, К. Фукс пишет о свадебном, родильном и похоронном обрядах казанских татар.

Активную деятельность в этой области вел и татарский ученый-просветитель, энциклопедист Каюм Насыри. Ценным вкладом в изучение обрядового фольклора казанских татар стала его работа «Поверья и обряды казанских татар, образовавшиеся мимо влияния на жизнь их суннитского магометанства». Автор отмечает о бытовании у татар «праздника люльки» «бишек туе», который устраивали только для женщин после имянаречения. Принято было дарить в качестве подарка деньги и детские вещи. У состоятельных людей этот праздник проходил весьма пышно.

Во второй половине XIX – начале XX вв. специальные этнографические исследования стали проводиться Обществом археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском университете. В научных трудах членов Общества - М.П. Пинегина, Г.Н. Ахмарова, Я.Д. Коблова было опубликовано немало сведений о семейно-бытовой обрядовой культуре разных локальных групп татар, в частности, казанских татар.

Труды этнографа Н.И. Воробьева (I пол. ХХ в.) также изобилует сведениями об обрядовой культуре казанских татар. В 1967 г. непосредственно под его руководством было издано этнографическое исследование «Татары Среднего Поволжья и Приуралья», где зафиксирован и «праздник колыбели» / «бишек туе».

Далее Ф.С. Баязитовой описан обряд укладывания ребенка в колыбель, зафиксированный во время фольклорно-этнографических экспедиций, а также приведены образцы культурно-языковой терминологии родильного, свадебного, похоронно-поминального обрядов этнических групп татар.

Как известно, колыбель играет ключевую роль в обрядовой жизни татар, как в прошлом, так и в настоящем. Колыбель представляет собой своеобразное «жилище в жилище», некое укромное и потайное место. Она является своеобразным «прибежищем» ребенка после появления на свет.

В этнокультуре татар такие традиции, как тугое пеленание младенца, «держать его в темноте» и «прятать ребенка от посторонних глаз», напрямую указывают на сходство колыбели с женской утробой. Диалектическая взаимосвязь подчеркивается и татарскими народными поговорками: «Бишек – ярты ана», «Бишек – ярты әнкә» / «Колыбель – половина матери» и «Бишек – назлы ана» / «Колыбель – ласковая мать». Колыбель оказывает содействие «мягкому» переходу ребенка из утробного состояния в культурное пространство.

Как правило, детская колыбель является центром обычаев, обрядов, которые связаны с народными представлениями о сохранении жизни ребенка, о его благополучии в будущем. Они, в первую очередь, должны были содействовать тому, чтобы уберечь ребенка от «злых сил», болезней и смерти. Более того, считалось, что благополучие младенца в этот период зависело от колыбели. Здесь на первый план выходит ее предохранительная функция. По сведениям информантов, заблаговременное изготовление колыбели может пророчить какое-нибудь несчастье: неудачные роды, болезнь или преждевременную смерть ребенка. Колыбель изготавливали лишь только после рождения ребенка, либо занимали ее у родственников, иногда у односельчан, у которых вырастал здоровый ребенок.

Когда ребенок подрастал, колыбель убирали на хранение в укромное место, чаще всего на чердак, где она лежала до рождения следующего ребенка. В одной колыбели вырастали несколько поколений детей. Необходимо подчеркнуть и то, что у татар было принято укладывать ребенка рядом с матерью до отпадания пупка. Ныне новорожденного кладут в колыбель через несколько дней после выписки из родильного дома.

Постельные принадлежности для колыбели изготавливали из разных лоскутков цветной ткани: «лоскутное одеяло» / «корама юрган», «лоскутная подушка» / «корама мендәр». Делалось это с целью уберечь дитя от сглаза, разноцветные лоскутки бросались в глаза и использовались как оберег.

Такая же тенденция была и в пошиве детской одежды. Матрас в прошлом набивали соломой. Это имело, судя по всему, не только практическое значение, связанное с удобством в обращении, но и отличалось экологичностью материала. Колыбель закрывали «пологом» / «чаршау» / «чыбылдык», который защищал ребенка от контакта с внешним миром и не пропускал чрезмерный свет, шум, скрывал от посторонних взглядов, а также служил «преградой» от темных сил.

У татар были распространены колыбели тал бишек, кабык бишек, такта бишек. Колыбель изготавливали разными способами: плели из лозы, ивовых прутьев / тал бишек, мастерили из лыка / кабык бишек, сколачивали из дерева / такта бишек.

Деревянные колыбели отличались особой прочностью и использовались повсеместно. В настоящее время большим спросом пользуются деревянные колыбели. Их изготовлением занимаются плотники – жители сельской местности, известные в округе как мастера деревянного зодчества и мастера деревянных изделий домашней утвари. В основном, дерево выбиралось по таким критериям, как мягкость, гибкость и прочность. Мастера отдавали предпочтение липе, осине, иве, рябине, а также дубу и сосне, учитывая их долговечность и прочность. Строго запрещалось использовать березу. По мифоритуальным представлениям, береза символизирует тоску, печаль, горе. Также ее принято называть кладбищенским деревом, так как она олицетворяет душу умершего человека, а повисшие ветви дерева отождествляются со слезами.

Сиртмәле бишек / «колыбель с очепом» была одной из наиболее распространенных колыбелей вплоть до середины прошлого века и по своей конструкции совпадала с колыбелями других народов. Она обычно состояла из рамы с одной или двумя перекладинами. На нижнюю перекладину натягивалась холстина, а на верхнюю привязывали прочные толстые веревки, соединяющие концы длинного шеста – сиртмә / очеп, который крепился к перегородке так, что один его конец упирался в потолок, а другой, свободный, опускался вниз. С помощью шеста колыбель раскачивали вверх-вниз. Подобное раскачивание считалось правильным и создавал комфортную среду для ребенка. О данной традиции говорят малые жанры устного народного творчества:

Төшә-төшә, җиргә җитми,      Опустишь, земли не коснется,

Менә-менә, күккә җитми.         Подымишь, до неба не достанет.

По народным представлениям, раскачивание из стороны в сторону могло повлечь за собой неприятные последствия, в том числе отрицательно сказаться на здоровье младенца. К примеру, «Бишекне уңга-сулга тирбәтсәң, баланың башы әйләнә, мие сыегая, зиһене тарала» / «Если колыбель качать вправо и влево у ребенка закружится голова, размякнет мозг, теряется память».

При выборе материала для очепа отдавали предпочтение можжевельнику / артыш или рябине / миләш, так как по представлениям татар, они наделены особой силой, отпугивающей злых духов. К примеру, рябину вырубали в густых зарослях, с верой на дальнейшее деторождение. Об этом свидетельствуют как опубликованные источники, так и сведения информантов: «Күп итеп үскән җирдән кисеп алабыз миләш агачын» / «Вырубаем рябину в густых зарослях». Увидев очеп, было принято произносить слова-благопожелания: «СөбеханАллаһ! Ишле миләшле сиртмә булсын!» / «СубханАллах! Пусть очеп будет из густых зарослей рябины!». 

Cовременем у татар cиртмәле бишек заменяется колыбелью, подвешиваемой к пружине, которая прикреплялась к потолочному крючку. Обычно было не принято вбивать крючок в матицу, ибо матица олицетворяла периферию мира, границу, а также считалась обиталищем нечистой силы, таящим в себе много неприятностей, таких как неспокойный сон, сонный бред. Поэтому под матицей старались не спать и не укладывали под ней новорожденного.

Укладывание в колыбель поручалось бабушке или матери ребенка. Данная традиция восходит к древнему обычаю. Как принято у многих народов, ребенка в колыбель должна была укладывать непременно здоровая, многодетная женщина. По поверью, такие женщины могут оказать на младенца положительное воздействие.

Как архетипический образ здоровая, многодетная, уважаемая женщина должна, якобы, передать позитивные качества новорожденному. Иногда для выполнения данной процедуры специально приглашали повивальную бабку, и она преднамеренно укладывала ребенка «неправильно». В ответ на ее действия другой участник обряда исправлял ее словами: «Анда салма, монда сал! Анда салма, монда сал!» / Туда не клади, сюда клади! Туда не клади, сюда клади!» Данная процедура повторялась дважды. А в третий раз ребенка укладывали «йөзе белән кыйблага таба» / «лицом к Каабу» (в направлении главного святилища ислама). Подобный ритуал был направлен на обман злых сил, своеобразное запутывание следов. Зафиксированные материалы фольклорно-этнографических экспедиций свидетельствуют о необходимости укладывания ребенка «лицом к Каабу».

В целях защиты младенца от нечистой силы, которая может «подменить» ребенка, в частности, когда ребенок остается один, без присмотра, в колыбель клали различные предметы-обереги: нож, ножницы, горбушку хлеба, ветки можжевельника или рябины, книжку-молитвенник и дога (специальные молитвы на арабском языке, записанные на бумаге и вложенные в кожаный мешочек).

Во время фольклорно-этнографической экспедиции в с. Бакрче Апастовского района были зафиксированы случаи подвешивания к колыбели «йөзлек» / «рубашки», в с. Бишня Зеленодольского района — узелочка с пуповиной, первыми состриженными волосами и ногтями ребенка. Согласно поверьям, они скреплены невидимыми нитями с хозяином и призваны охранять и оберегать, отпугивать и отгонять злые силы. Также существует поверье, что «подмены» ребенка нечистой силой можно избежать в том случае, если каждый раз поднимать ребенка вместе с колыбелью. К примеру, «Җен бишеккә үзенең баласын салмасын өчен, бишекне һәрвакыт бала белән бергә баудан алырга кирәк» / «Чтобы джин не подложил в колыбель своего ребенка, колыбель с крючка всегда надо снимать вместе с ребенком»). Как сообщает информант Даминова Рашида Гатаулловна (1930 г.р.,): «Бишекне элеп калдырмыйдырыек, алып куядырыек. Җен баласын тирбәтә, диеп әйтәләр иде» / «Колыбель висеть не оставляли, доставали с крючка. Говорили, что иначе җен будет раскачивать своего детеныша».

Особые правила существуют и при раскачивании колыбели. Повсеместно накладывается запрет на раскачивание пустой колыбели. Надо отметить, что в зависимости от локальной принадлежности, запреты имеют разные мотивировки. К примеру, в Высокогорском, Пестречинском, Сабинском, Тюлячинском районах говорят, что ребенок вырастет плаксой. В Высокогорском районе считают, что это грозит болезнью ребенка, а в Тюлячинском районе — преждевременной смертью ребенка. В Апастовском районе связывают с опасением раскачивания «детеныша нечистой силы» / «җен малаен тирбәтәсең». В Высокогорском районе раскачивание пустой колыбели считают призывом «нечистых сил» / «анда пәриләр була».

В настоящее время в сельской местности актуализируется традиция укладывания в колыбель. В городской среде данное явление носит менее выраженный характер. Видимо, прежде всего это обусловлено спецификой проживания людей в квартирах, не позволяющих устанавливать колыбель.

Таким образом, колыбель занимает одно из значимых мест в обрядовой жизни татар. Представляя собой «жилище» ребенка, колыбель оберегает сон и здоровье ребенка, защищает его от контакта с внешним миром. Согласно поверьям, запреты и предписания, связанные с изготовлением и внутренним убранством, первым укладыванием и раскачиванием колыбели, определяются прежде всего их обережно-магической направленностью, в частности, ориентированностью на создание благоприятного и безопасного пространства для роста и развития ребенка. Они отражают мифоритуальные и религиозные представления татарского народа. Устойчивость и неизменность осуществляемых действий, также их возрождение в современной обрядовой жизни свидетельствует об их значимости и востребованности в жизни людей, демонстрируют особенности быта.